Тверской врио Виталий Королёв, наконец, появился в предвыборной медиаповестке, но сразу — в негативном контексте. Перед самыми выборами региональные медиа и телеграм‑каналы ставят ему в упрёк отсутствие заметной активности на протяжении большей части срока. Аномальная пассивность фиксируется с самого начала его работы: Королёв практически не вёл публичную деятельность, только ближе к выборам начал чаще появляться на мероприятиях, медленно формировал команду и так и не выстроил устойчивую коалицию местных элит. По оценкам экспертов, у него просто нет опыта и инструментария для работы с территориальными группами влияния: карьерный путь в ФАС и федеральном аппарате не даёт понимания региональных балансов и неформальных договорённостей.

До недавнего времени врио был в максимально сложной конфигурации и с аппаратной точки зрения: у него не было дееспособного внутриполитического блока, способного вести кампанию в стандартном режиме. По данным тверских источников, избирательную кампанию вынужденно курирует председатель областного правительства, а полноценный штаб кампании сформирован лишь частично. При этом Москва не смогла быстро предоставить своему назначенцу сильного куратора федерального уровня, а местные политические и медиаструктуры находятся в фазе деградации — с низкой инициативностью и зависимостью от команды бывшего губернатора.

Интригами кампании становятся масштаб и характер влияния на выборы двух ключевых фигур федерального уровня, связанных с Тверью: депутата Госдумы Владимира Васильева и экс‑губернатора, ныне полпреда в СЗФО Игоря Рудени. Васильев традиционно воспринимался как неформальный куратор региона: его многолетние связи и опыт руководства думской фракцией «Единой России» позволяли оказывать влияние на кадровые решения. Руденя же сохраняет в области значительную часть своей команды, а значит, потенциально имеет рычаги влияния на ход кампании и на работу муниципального звена власти.

Дополнительный фактор кампании — силовое давление на представителей «старой» команды: это усиливает их мотивацию либо дистанцироваться от игры, либо достичь договорённостей с новым врио по поводу гарантий безопасности.

Ближе к выборам Кремль всё-таки продемонстрировал обеспокоенность Королёва, но действует пока преимущественно кулуарно. Самым сильным политическим козырем врио стало личное предвыборное напутствие президента — публичный сигнал поддержки, который должен компенсировать дефицит узнаваемости и доверия. В область направлена команда политтехнологов. Выстраивается типичная конструкция «виртуальной кампании»: основной акцент делается на медиатехнику, настройку повестки и управляемость кампаниями оппонентов, а не на активность кандидата. Москва, очевидно, осознаёт риски и делает ставку на максимально контролируемую и неконфликтную кампанию.

От КПРФ вместо депутата Госдумы Олега Лебедева на выборы идёт первый секретарь обкома КПРФ Людмила Воробьёва. Она опытный региональный политик, но с электоральной точки зрения менее опасна для врио, чем действующий федеральный депутат.

На выборах 2021 года Воробьёва заняла второе место с результатом 20,09%, нанеся заметный имиджевый ущерб тогдашнему губернатору Игорю Рудене, который переизбрался с 52,33% — одним из самых слабых показателей среди глав, опиравшихся на поддержку Кремля. Сегодня Воробьёва способна снова собрать протестные голоса на недовольстве очередным «непонятным назначенцем», но её потенциал откровенно ограничен как рамками кампании, так и отсутствием серьёзных ресурсов.

Заметным новым игроком становится Татьяна Петрова — кандидат от «Справедливой России», директор тверской клиники «Больница Пирогова». В отличие от большинства кандидатов Петрова — политик с местными корнями, биографией в здравоохранении и реальной публичностью регионального масштаба. Прорывных возможностей у неё нет, однако сам её приход в кампанию усиливает конкуренцию за протестный и социально ориентированный электорат, который без ее выдвижения почти целиком достался бы Воробьёвой. В результате протестное голосование оказывается распределено между несколькими оппозиционными кандидатами, что несколько снижает риски для Королёва.

Ни один из оппозиционных кандидатов не обладает ресурсами для выхода во второй тур, однако в совокупности они аккумулируют протестный и отчасти провластный электорат и формируют довольно жесткий фон для кампании Королева. Договорённости о «конструктивном» поведении кандидатов и партий в обмен на преференции на думских и региональных выборах — стандартная модель для подобных кампаний, и тверской случай, судя по составу участников и риторике, не выглядит исключением.

Слабой стороной Королёва остаётся отсутствие первых ярких достижений — хотя бы в виде чётко оформленных планов, определённо связанных с ним лично. Ожидания, что вслед за крупным столичным чиновником в область быстро придут новые федеральные проекты и связанные с ними средства, пока не оправдались, и регион демонстрирует по этому поводу заметное разочарование. Центр не предоставил врио губернатора ресурсы и на большие самостоятельные инфраструктурные проекты, которые позволили бы представить его как полноценного «хозяина» территории. В предвыборной риторике Королёв вынужден опираться на наследие экс-губернатора Рудени и действующие федеральные программы.

Два главных инфраструктурных долгостроя региона: Западный мост через Волгу в Твери и новая Детская областная клиническая больница — были инициированы и обеспечены финансированием ещё при Рудене. Королёв инспектирует ход строительства, обещает завершить мост к осени 2026 года и довести до конца стройку детской больницы, однако в публичном пространстве авторство проектов всё равно атрибутируется его предшественнику, что лишает врио важного имиджевого бонуса.

Единственный по‑настоящему масштабный проект, с которым Королев пытается ассоциировать своё имя, — высокоскоростная магистраль Москва-Санкт‑Петербург, проходящая по Тверской области. Но это исключительно федеральный проект, решение о котором (и о его концессионном формате) было принято задолго до его назначения. Встраивая ВСМ в нарратив об «эпохе развития», Королёв косвенно подтверждает свою роль лоббиста интересов крупного капитала, что в глазах части населения усиливает дистанцию между властью и запросами граждан.

Тверская кампания становится одной из самых специфических в нынешнем электоральном цикле. Контроль за выборами фактически делегирован федеральному центру, который выступает главным игроком, а роль Королёва сведена к управляемому проводнику этой стратегии. Реальной целью кампании становится не конкурентная борьба, а предотвращение политического форс‑мажора: крупного скандала, социального протеста или элитного конфликта, который мог бы сорвать сценарий «тихого переутверждения» варяга.