у наших идей
есть энергия
+7 (499) 255 53 77

+7 (962) 907 90 98
 

Эксперты вывели индекс «вирусного суверенитета» регионов

Эксперты вывели индекс «вирусного суверенитета» регионов 08.04.2020

Действия губернаторов напоминают времена «парада суверенитетов»

Действия региональных властей по противодействию эпидемии коронавирусной инфекции воспроизводят практики времен децентрализации – от закрытия границ и введения ограничений для неместных жителей до усиления негативной риторики местного патриотизма, предполагающей поиск источника рисков за пределами своей территории. Об этом говорится в публикуемом 8 апреля ежемесячном докладе фонда «Петербургская политика» о социально-политической устойчивости регионов. Чтобы оценить степень самоизоляции субъектов Федерации в измеряемых величинах, эксперты разделили все регионы на три группы по индексу «вирусного суверенитета».

В группу с высоким индексом вошли 14 регионов, где принимались жесткие ограничительные меры в отношении въезда из других субъектов (Челябинская область, Чечня), пассажирского транспорта (Карелия), регулирования торговли и других сфер (Забайкалье), контроля над приехавшими жителями других регионов (Томская область, Красноярский край), туризма (Краснодарский край) или нагнетались подозрения в адрес «москвичей» (Ивановская область). Например, в Забайкалье губернатор Александр Осипов ввел запрет на продажу алкоголя (правда, позже его отменил) и объявил двухнедельный карантин для прибывших из других регионов, в Карелии приостановили работу общественного транспорта и сократили часы продажи алкоголя, а в Челябинской области закрыли границы для въезда иногороднего транспорта.

Еще 33 региона продемонстрировали средний уровень «вирусного суверенитета»: в основном это сочетание режима самоизоляции с отдельными дополнительными мерами вроде ограничения транспортного сообщения или сокращения продажи алкоголя. А в 36 субъектах уровень таких мер оказался минимальным: там ограничились режимом самоизоляции граждан. Москву и Подмосковье эксперты решили в рейтинг не включать ввиду особого положения этих регионов.

Минимизация последствий пандемии стала для регионов в марте ключевой задачей, отмечается в докладе. При этом неодинаковая стартовая ситуация, отсутствие рецепта эффективной профилактики, риски форс-мажорных ситуаций и противоречивость идущих с федерального уровня сигналов поставили губернаторов перед выбором, связанным с поиском баланса в принятии антикризисных мер. Отношение федеральных властей к предпринимаемым регионами шагам тоже остается двойственным: они декларативно критикуются, но не пресекаются, поскольку в этом случае центру пришлось бы брать политическую ответственность за ситуацию с пандемией в регионах.

«Тактически разнообразие практик [борьбы с вирусом] не является для федеральной власти комфортным, однако устраивает ее с точки зрения балансирования жестких и мягких ограничительных мер в условиях неопределенности относительно масштабов пандемии. Оборотной стороной смягчения мер является гипотетический рост распространения вирусной инфекции. Издержками же ужесточения режима являются ухудшение экономической ситуации, риски негативной социальной динамики и нарастание бытовых проблем», – говорится в докладе.

Шкала «суверенности» проста – чем больше было решений, выпадающих из общей среднероссийской повестки, тем выше уровень, объясняет президент «Петербургской политики» Михаил Виноградов: «Закрытие границ, жесткая изоляция, вплоть до обсерваторов, всех приехавших из Москвы и других регионов, остановка транспортного сообщения внутри региона и между регионами, введение пропусков и QR-кодов – все это позволяет включить регионы в группу с высоким индексом. После заявлений премьера Михаила Мишустина о границах регионов реакция была разной: слова [главы Чечни Рамзана] Кадырова [о разрешении въезжать в республику только ее жителям] общеизвестны, но одновременно Приморье отказалось от QR-кодов. Но тренд не переломлен». Между средним и низким уровнем индекса разница не так существенна, продолжает эксперт: «В регионах с низким индексом подобных шагов нет, со средним – они есть, но не в радикальной форме, без закрытия границ и транспортного сообщения». Когда вводился режим нерабочего месяца, у федеральной власти было желание не брать ответственность за решения, которые могут быть восприняты обществом двойственно или даже негативно, отмечает Виноградов: «Где-то это дало свободу рук, но в целом породило пространство креатива и даже почти возвращение к практикам «берите суверенитета столько, сколько хотите». Но чем жестче были ограничения, чем больше издержек – не везде же столичный уровень доставки продуктов или агрегаторов такси».

Борьбе с коронавирусом в российских мегаполисах посвящен еще один экспертный доклад, подготовленный Агентством политических и экономических коммуникаций (АПЭК). По мнению его авторов, в связи с пандемией можно выделить две ключевые особенности ситуации. С одной стороны, регионы ограничены в ресурсах для снижения социальной напряженности, возникшей вследствие ограничительных мер. С другой – уже наметился обратный тренд на расширение перечня предприятий и организаций, которые продолжат работу, указывают эксперты.

В регионах называют разные предварительные даты окончания режима самоизоляции: так, в Омской и Самарской областях, по данным на начало апреля, максимальные ограничения на передвижение пока установлены до 12 апреля, в Челябинской – до 19 апреля, в Свердловской – до 20 апреля, в Нижегородской – до 30 апреля. При этом сложность для городов-миллионников состоит в том, что они более ограничены в ресурсах, чем Москва и Санкт-Петербург, поэтому даже локальные меры поддержки не всегда возможны. Например, осложнены единовременные выплаты социально уязвимым группам населения, отсрочка коммунальных платежей (в том числе платы за капитальный ремонт, вокруг которой и до пандемии было множество споров), обеспечение горожан продуктовыми наборами и поддержка жителей, лишившихся работы. В Нижегородской области кардинально ограничили свободу передвижения и ввели QR-коды, но насколько соблюдаются эти меры – вопрос открытый. В Свердловской области обсуждают вопрос о расширении перечня организаций, которые могут продолжить работу. При этом в Екатеринбурге сократили количество рейсов пассажирского транспорта и часть нагрузки перешла на маршрутные такси, которые оказались переполнены – а это не позволяет соблюдать условия для создания социальной дистанции.

При введении нерабочих дней федеральная власть исходила из того, что бизнес во взаимодействии с регионами найдет дифференцированные решения в соответствии с региональной спецификой, говорит гендиректор АПЭКа Дмитрий Орлов, при этом основная нагрузка должна была лечь на бизнес.

Изначальная задумка федеральных властей была в том, чтобы избежать ответственности за непопулярные решения, поскольку все понимали, что это будет связано с закрытием предприятий, невозможностью перемещения, безработицей, считает политолог Александр Кынев: «Ответственность за это перенесли на регионы. Что касается специфики отдельных регионов, то федеральная власть ее понимает и решения можно было принимать из единого центра. В прошлом ничто не мешало принимать те или иные решения в особом порядке на разных территориях, как было, например, с законом о местном самоуправлении, который в разных регионах вводился в разное время». Сейчас же на политическое решение наложилось резкое ухудшение координации в целом, полагает эксперт: «За последние несколько лет федеральный центр заменил реальные механизмы координации играми в тимбилдинг, видимо, считая, что тренированный организм будет чувствовать, куда идти. Но он этого не чувствует». Система 20 лет работала так, что за излишнее рвение с запретами никогда никого не наказывали, а за излишнюю мягкость – наказывали и это тоже сказывается, резюмирует Кынев: «В такой системе быть жестким безопасно, а человеком более деликатным – некомфортно. Это как с выборами, когда за фальсификации не наказывают, а за плохие результаты наказывают. Здесь работает та же логика: лучше перебдеть, чем недобдеть».

Ссылка


Возврат к списку